19.09.2025 Путешествия
Погуляем по Петербургским болотам?
ПАВЕЛ КУШАКОВ
как ставрополец покорял Северный полюс
Содержание
ДОМ
На проспекте Октябрьской Революции можно заметить необычный «дом-корабль», построенный в 1911 году. Якоря, мозаика цвета морской волны и балкон, как мыс. На самом деле – это дом-мечта. Он принадлежал ветеринарному врачу и биологу Павлу Кушакову. Он жил и работал в Ставрополе, но мечтал об экспедиции на край света.
В восемь лет маленький Павел решил отправиться в поход на полюс и сбежал из дома морозной ночью. Об этом эпизоде он вспоминает в своей книге:
«Я купил хороший охотничий нож, компас, подробную карту Севера. Я не задумывался о провизии. На всякий случай засушил около трех килограммов сухарей. Для отъезда я выбрал зиму, услышав, что в это время года море замерзает, поэтому мне будет проще перейти его пешком. Я выбрал в качестве базы Новую Землю. Я решил не брать с собой одежду и раздобыть ее у самоедов (ненцев)»
Семью он сильно напугал, мама даже слегла с горячкой. Но мечта сбудется – Кушаков пройдет все страшные испытания холодного Севера, приложит руку к основанию самого северного поселка России и напишет книгу о спасении изо льдов. В День защитника Отечества вспоминаем мужество ставропольца.
«Я купил хороший охотничий нож, компас, подробную карту Севера. Я не задумывался о провизии. На всякий случай засушил около трех килограммов сухарей. Для отъезда я выбрал зиму, услышав, что в это время года море замерзает, поэтому мне будет проще перейти его пешком. Я выбрал в качестве базы Новую Землю. Я решил не брать с собой одежду и раздобыть ее у самоедов (ненцев)»
Семью он сильно напугал, мама даже слегла с горячкой. Но мечта сбудется – Кушаков пройдет все страшные испытания холодного Севера, приложит руку к основанию самого северного поселка России и напишет книгу о спасении изо льдов. В День защитника Отечества вспоминаем мужество ставропольца.
Павел Кушаков в Ставрополе, 1909 год
ЭКСПЕДИЦИЯ К ПОЛЮСУ
Переломной в судьбе Кушакова стала новость о лейтенанте Георгии Седове. В 1912 году у него родился замысел первой русской экспедиции к Северному полюсу. Отчасти его целью были даже не исследования, а желание выйти за грани человеческих возможностей, водрузить во льдах флаг и доказать, что «русские способны на этот подвиг».
Кушаков загорелся идеей присоединиться к экспедиции, он как биолог и доктор очень бы пригодился. Вскоре рекомендацию для участия Кушакову дал врач и полярный исследователь Александр Бунге. А затем сам Георгий Седов обратился к ставропольскому губернатору Брониславу Янушевичу с просьбой отпустить Кушакова. Губернатор ответил восторженным письмом.
Кушаков загорелся идеей присоединиться к экспедиции, он как биолог и доктор очень бы пригодился. Вскоре рекомендацию для участия Кушакову дал врач и полярный исследователь Александр Бунге. А затем сам Георгий Седов обратился к ставропольскому губернатору Брониславу Янушевичу с просьбой отпустить Кушакова. Губернатор ответил восторженным письмом.
Г.Я. Седов
Седов организовал сбор пожертвований. Публикации в газете «Новое время» вызвали в России большой резонанс. Частный взнос в 10 тысяч рублей сделал даже император Николай II.
Седов арендовал старую парусно-паровую шхуну «Святой великомученик Фока», и все с ней шло не так:
Увидев такое положение дел, в море отказались выходить капитан Дикин, помощник капитана, штурман, механик, помощник механика и боцман. Седову пришлось срочно набирать новую команду – из непрофессионалов.
Седов арендовал старую парусно-паровую шхуну «Святой великомученик Фока», и все с ней шло не так:
- из-за незаконченного ремонта появилась течь;
- радиостанцией управлять было некому;
- половину ездовых собак отлавливали на улицах;
- грузоподъемность «Фоки» не позволяла взять все необходимые припасы, из-за чего на берегу оставили часть продовольствия, топлива, воды и снаряжения.
Увидев такое положение дел, в море отказались выходить капитан Дикин, помощник капитана, штурман, механик, помощник механика и боцман. Седову пришлось срочно набирать новую команду – из непрофессионалов.
В состав экспедиции вошли:
- Георгий Седов – руководитель экспедиции;
- Николай Захаров – капитан шхуны;
- Николай Сахаров – штурман;
- Янис Зандерс и Мартиньш Зандерс – первый и второй механик;
- Владимир Визе и Михаил Павлов – научный штат экспедиции;
- Павел Кушаков – ветеринарный врач, судовой врач, бактериолог;
- Николай Пинегин – фотограф, кинодокументалист.
14 августа 1912 года судно вышло из Архангельска. После отправления Седов переименовал «Святого великомученика Фоку» в «Михаила Суворина».
«ЗАСТЫЛ НАШ КОРАБЛЬ»
Уголь был рассчитан на 23-25 дней хода. Изначально план был таков: построить зимовье, высадить полюсный отряд и вернуться в Архангельск.
Маршрут экспедиции
Но уже в Белом море появились трудности – «всток» – очень сильный ветер. Начался шторм. Волны перелетали через палубу и даже трубу. Море унесло шлюпку, разбило собачью клетку, ветер сорвал паруса, нужные для маневров: кливер и бизань.
Ветер нес шхуну с запредельной скоростью. Огромная волна разбила вторую шлюпку и едва не выбросила за борт рулевого Лебедева. Сутки буря несла корабль ко льдам.
Седов пытался сменил курс. Вскоре выяснилось, что шхуна находится у опасных берегов с подводными камнями. К этому времени выскочили подпорки, крепившие груз, и он бился о борта. В трюме стояла вода, а откачивать ее было нечем – помпы засорились.
Седов решил плыть к мысу Святой Нос, который укрыл бы собой судно. Но узкий пролив к мысу окружали зубчатые подводные скалы. Седов взялся за штурвал и с невероятными усилиями в нескольких метрах от смертельно опасных скал благополучно провел судно. Здесь «Фока» был в безопасности.
Седов решил плыть к мысу Святой Нос, который укрыл бы собой судно. Но узкий пролив к мысу окружали зубчатые подводные скалы. Седов взялся за штурвал и с невероятными усилиями в нескольких метрах от смертельно опасных скал благополучно провел судно. Здесь «Фока» был в безопасности.
рисунок Павла Кушакова
10 сентября ветер ослабел, Седов направил «Фоку» в соседнюю Крестовую губу, чтобы пополнить запасы воды. Там пять матросов списались с судна. Еще в августе Седов, в своем донесении начальнику Главного гидрографического управления, просил организовать доставку угля для экспедиции, но просьбу не удовлетворили. Через два дня экспедиция отправилась дальше.
Прошло 16 суток. По плану корабль уже должен был прибыть на Землю Франца Иосифа. Седов делал героические усилия, чтобы пробиться вперед. Целыми днями без передышки он вел корабль, забравшись высоко на ванты – тросы, укрепляющие мачту.
Но 15 сентября 1912 года «Михаил Суворин» встретил непроходимые льды. Седов решил остановить судно на зимовку на Новой Земле в бухте около полуострова Панкратьева. У экипажа не было достаточно теплой одежды. Седов и капитан Захаров начали все больше спорить.
Но 15 сентября 1912 года «Михаил Суворин» встретил непроходимые льды. Седов решил остановить судно на зимовку на Новой Земле в бухте около полуострова Панкратьева. У экипажа не было достаточно теплой одежды. Седов и капитан Захаров начали все больше спорить.
Суровая зимовка продолжалась 352 дня. Во время нее Павел Кушаков записывает стихотворение "Рождественская ночь":
«Окованный льдом, в одежде парадной,
На севере дальнем, средь ночи полярной
Застыл наш корабль – задумчив и тих
Он жаждет покоя от ветров лихих…
Мирная ночь – Севера дочь –
Со звездным нежным мерцаньем,
С полярным дивным сиянием,
Окутала землю…
Неслышной легкой стопою
К судну она подошла
И белою, нежной рукою
Стан крепкий его обвила.
Прильнула устами с тоскою
К окну, где светился огонь.
Там смелые люди сидели –
В крови и сердцах их огонь.
Про родину души их пели…»
На севере дальнем, средь ночи полярной
Застыл наш корабль – задумчив и тих
Он жаждет покоя от ветров лихих…
Мирная ночь – Севера дочь –
Со звездным нежным мерцаньем,
С полярным дивным сиянием,
Окутала землю…
Неслышной легкой стопою
К судну она подошла
И белою, нежной рукою
Стан крепкий его обвила.
Прильнула устами с тоскою
К окну, где светился огонь.
Там смелые люди сидели –
В крови и сердцах их огонь.
Про родину души их пели…»
В кают-компании (ноябрь 1912 года): Кушаков – третий слева
Остров Гукера
3 сентября 1913 года «Михаил Суворин» освободился ото льда и взял курс на Землю Франца - Иосифа, подошел к мысу острова Нортбрук, к базе Джексона. Члены экспедиции разобрали постройки базы на дрова. Не пополнив припасов, экспедиция отправилась дальше, но уже 19 сентября остановилась на вторую зимовку в бухте острова Гукера.
3 сентября 1913 года «Михаил Суворин» освободился ото льда и взял курс на Землю Франца - Иосифа, подошел к мысу острова Нортбрук, к базе Джексона. Члены экспедиции разобрали постройки базы на дрова. Не пополнив припасов, экспедиция отправилась дальше, но уже 19 сентября остановилась на вторую зимовку в бухте острова Гукера.
ВТОРАЯ ЗИМОВКА
21 июня 1913 года капитана Захарова и четырех членов экипажа отправили в Крестовую губу, чтобы они передать материалы экспедиции в Архангельск. Группа на шлюпке сначала по льду, а затем на веслах преодолела около 450 километров до Маточкина Шара. Оттуда рейсовым пароходом добралась до Архангельска.
Из журнала «Искры» от 20 октября 1913 года:
«Н. П. Захаров заявил, что все участники экспедиции живы и здоровы. Он оставил экспедицию Седова 9 июня у Панкратьевых островов. Известный исследователь полярных стран Нансен выразил на днях свое мнение, что русское общество обязано позаботиться о судьбе экспедиции и с открытием навигации послать Седову вспомогательное судно с запасом провизии».
Из журнала «Искры» от 20 октября 1913 года:
«Н. П. Захаров заявил, что все участники экспедиции живы и здоровы. Он оставил экспедицию Седова 9 июня у Панкратьевых островов. Известный исследователь полярных стран Нансен выразил на днях свое мнение, что русское общество обязано позаботиться о судьбе экспедиции и с открытием навигации послать Седову вспомогательное судно с запасом провизии».
Но из-за позднего прибытия группы и отсутствия денег в кассе помощь экспедиции не выслали. В это время у мыса Муррей шхуну остановили непроходимые льды. Пришлось становиться на вторую зимовку у острова Гукера. Для этого выбрали бухту, которую Седов назвал Тихой, так как во время зимовки судно не испытало сжатия льдов.
Условия этой зимовки были гораздо хуже. Запасы угля кончились, жгли в топке тросы, звериный жир, старые паруса. Пришлось разобрать на дрова надстройку у кормы. Кончились и запасы питания. Полярники начали охотиться на белых медведей, моржей и птиц.
Условия этой зимовки были гораздо хуже. Запасы угля кончились, жгли в топке тросы, звериный жир, старые паруса. Пришлось разобрать на дрова надстройку у кормы. Кончились и запасы питания. Полярники начали охотиться на белых медведей, моржей и птиц.
Во время зимовки Визе, Павлов и матросы Коноплева и Линник пересекли Северный остров от места стоянки до залива Власьева. Группа смогла сделать маршрутную съемку, определить магнитные и астрономические пункты и нанести на карту северную часть архипелага. До этой экспедиции актуальной считалась информация, полученная аж в 1594 году.
Седов впервые обогнул на санях северную оконечность Новой Земли от полуострова Панкратьева до мыса Флиссингер-Гофт, составив подробную карту плохо исследованного побережья. В течение зимовки также были составлены карты острова Панкратьевых, Горбовых островов, Северо-Крестового острова, Архангельской губы и ледника Таисии, проведены метеорологические и ледовые наблюдения.
Седов впервые обогнул на санях северную оконечность Новой Земли от полуострова Панкратьева до мыса Флиссингер-Гофт, составив подробную карту плохо исследованного побережья. В течение зимовки также были составлены карты острова Панкратьевых, Горбовых островов, Северо-Крестового острова, Архангельской губы и ледника Таисии, проведены метеорологические и ледовые наблюдения.
Матросы Павлов и Линник
В это время почти весь экипаж заражается цингой, включая самого Седова. Лейтенант понимает, что это его последний шанс. 15 февраля 1914 года Седов с двумя матросами на собачьих упряжках решает сделать отчаянный рывок – поход к Северному полюсу. Он оставляет приказ:
«Нас ждите в бухте Тихой до первого апреля. После чего постройте там каменную землянку, оставьте в ней запас провианта, ружье, патроны, а сами идите в Россию. Начальником после меня назначаю Кушакова. Он старше всех по возрасту и имеет способность командовать».
«Нас ждите в бухте Тихой до первого апреля. После чего постройте там каменную землянку, оставьте в ней запас провианта, ружье, патроны, а сами идите в Россию. Начальником после меня назначаю Кушакова. Он старше всех по возрасту и имеет способность командовать».
Из-за болезни Седов мог проходить только короткие расстояния, а на седьмой день был вынужден лечь на нарты. Состояние его ухудшалось, он погружался полуобморок. 5 марта 1914 года Седов скончался. Ему было 36 лет.
Ослабевшие матросы Линник и Пустошный не смогли везти сани с телом обратно. Они взяли документы, письма и дневник Седова, положили командира на южной стороне острова Рудольфа и укрыли его российским флагом, который он хотел водрузить на полюсе. Тело заложили камнями и поставили крест из лыж. Рядом с могилой осталась одна из любимых собак Седова – Фрам. Матросы не смогли поймать пса и оставили ему еду, в надежде, что он посидит немного и догонит их. Но Фрам так и остался у тела.
ЗЛОЙ ГЕНИЙ
Теперь Кушаков был командиром экспедиции. Но с самого начала путешествия экипаж невзлюбил доктора, а потом и вовсе возненавидел.
Сам Седов писал:
«... Надоел он мне своей разнузданностью, хвастливостью и вообще фамильярностью...», «... уж очень несносный человек...»
Визе упоминает:
«Г.Я. [Седов] и доктор [Кушаков] целый день валяются у себя в каютах и читают сомнительного достоинства романы. Иногда разнообразят это игрой в шашки с И.А. [Зандерсом], преферансом или астрономическими наблюдениями».
Сам Седов писал:
«... Надоел он мне своей разнузданностью, хвастливостью и вообще фамильярностью...», «... уж очень несносный человек...»
Визе упоминает:
«Г.Я. [Седов] и доктор [Кушаков] целый день валяются у себя в каютах и читают сомнительного достоинства романы. Иногда разнообразят это игрой в шашки с И.А. [Зандерсом], преферансом или астрономическими наблюдениями».
Павел Кушаков (слева) в каюте с командой
Павел Кушаков
Особенно разошелся художник Пинегин. Он написал книгу «Георгий Седов», в которой обрисовал Кушакова как тщеславного и высокомерного человека. Он даже упоминает, что на службе ветеринаром конно-полицейской стражи Ставрополя доктор написал ложный донос на своего начальника, за что был уволен.
Подхватывает его рассказы штурман Константин Мецайк:
«Службист, ветеринаришко! И как его Седов сразу не раскусил, непостижимо!».
Но Седов оставляет именно Кушакова главным после себя. Как так получилось и за что экипаж не любил доктора? Скорее всего, дело в его честолюбии, прямолинейности и самовлюбленности. Он не мог решать конфликты, перепалки превращались в дикие драки, о которых писали в газетах.
Подхватывает его рассказы штурман Константин Мецайк:
«Службист, ветеринаришко! И как его Седов сразу не раскусил, непостижимо!».
Но Седов оставляет именно Кушакова главным после себя. Как так получилось и за что экипаж не любил доктора? Скорее всего, дело в его честолюбии, прямолинейности и самовлюбленности. Он не мог решать конфликты, перепалки превращались в дикие драки, о которых писали в газетах.
Когда Седов погиб, гнев с новой волной обрушился на Кушакова. Ведь тот начал объяснять команде, что командир плохо подготовил экспедицию, а нехватка дисциплины на корабле недопустима. Пинегин начинает прямо обвинять Кушакова в убийстве Седова, мол, это он подстрекал больного лейтенанта идти в поход, чтобы занять его место. Он рисует с доктором карикатуры и возмущается, что тот "возомнил" себя капитаном. А по возвращении в Архангельск Пинегин, у которого были снимки экипажа, вырезает с общей фотографии одного матроса и Кушакова, который сидит рядом с Седовым в центре:
Понять гнев Кушакова можно, ведь наспех собранная команда получилась «чудной»:
«Боцман Точилов слег и не выходил из кубрика; из расспросов оказалось, что он морфинист и, уходя в плавание, забыл захватить с собой морфий… у матроса Кункова появились три сифилитические язвы и сильное уплотнение и опухоль левой паховой железы, у матроса Куракина подозрительная сыпь по всему телу».
Судя по воспоминаниям Кушакова, он остался за главного с таким экипажем, что вернуться живыми было подвигом:
«Про матросов необходимо заметить, что это какая-то бродячая банда, на которую не только нельзя рассчитывать в море, но даже на берегу каждого надо подгонять и за каждым смотреть. Никто ничего не хотел делать, то и дело ходили ко мне: у одного голова болит, у другого рука усыхает, у третьего грудь сжимает. Добросовестно работали только четыре человека... Теперь все яснее и яснее вырисовывается грубая ошибка Седова… Что будет с нами, трудно сказать. Надежды на сохранение нашей жизни мало».
«Боцман Точилов слег и не выходил из кубрика; из расспросов оказалось, что он морфинист и, уходя в плавание, забыл захватить с собой морфий… у матроса Кункова появились три сифилитические язвы и сильное уплотнение и опухоль левой паховой железы, у матроса Куракина подозрительная сыпь по всему телу».
Судя по воспоминаниям Кушакова, он остался за главного с таким экипажем, что вернуться живыми было подвигом:
«Про матросов необходимо заметить, что это какая-то бродячая банда, на которую не только нельзя рассчитывать в море, но даже на берегу каждого надо подгонять и за каждым смотреть. Никто ничего не хотел делать, то и дело ходили ко мне: у одного голова болит, у другого рука усыхает, у третьего грудь сжимает. Добросовестно работали только четыре человека... Теперь все яснее и яснее вырисовывается грубая ошибка Седова… Что будет с нами, трудно сказать. Надежды на сохранение нашей жизни мало».
Вторая зимовка
Кушаков запретил ночные игры в карты, когда экипаж жег керосин напрасно, заставлял проводить уборку кают, наказывал за воровство продуктов. Пинегин упирается:
«Какое Вам дело? Вы все выжимаете и во всем всех стесняете».
А Мецайк вспоминает, что Кушаков говорил ему, будто собирается издать свои воспоминания:
«И ведь, наверное, тиснул где-нибудь! Я все собирался поискать по старым журналам, да руки не доходят. Займитесь-ка вы этим делом, было бы крайне любопытно прочесть».
«Какое Вам дело? Вы все выжимаете и во всем всех стесняете».
А Мецайк вспоминает, что Кушаков говорил ему, будто собирается издать свои воспоминания:
«И ведь, наверное, тиснул где-нибудь! Я все собирался поискать по старым журналам, да руки не доходят. Займитесь-ка вы этим делом, было бы крайне любопытно прочесть».
Кушаков видел, что несколько членов экипажа настраивали против него всю команду. Тогда, по его словам, он пригласил коллег к себе в каюту, вытащил револьвер и сказал, что если они тотчас же не перестанут и не начнут работать, то ему придется прострелить им черепа. После этого «молодые интеллигенты стали как шелковые».
ЗА ГЛАВНОГО
В это время в России экспедицию посчитали пропавшей без вести.
Надпись под фотографией: "Где-то далеко-далеко на Севере заперта в льдах и занесена снегом экспедиция капитана Седова. Где ее участники? Живы ли они?.. Нам доставлены последние снимки с членов экспедиции и из их тяжелой, жуткой жизни. Вот последний портрет Седова"
Надпись под фотографией: "Где-то далеко-далеко на Севере заперта в льдах и занесена снегом экспедиция капитана Седова. Где ее участники? Живы ли они?.. Нам доставлены последние снимки с членов экспедиции и из их тяжелой, жуткой жизни. Вот последний портрет Седова"
Но на самом деле команда продолжала бороться. Без помощи, на краю света. Став главным, Кушаков помимо прямых обязанностей врача и естествоиспытателя взял на себя и множество других: обучение кока, контроль запасов, заготовку плавника и многое другое. При этом жизненно важные работы соглашались выполнять далеко не все в экипаже. Кушакову пришлось быть одновременно командиром, штурманом и механиком, ведь все трое погибли.
На мысе Флора экспедиция подобрала двух спасшихся членов погибшей экспедиции Г. Брусилова – штурмана Альбанова и матроса Конрада. Там же команда сумела разобрать и погрузить на борт деревянные постройки предыдущей норвежской экспедиции.
После возвращения матросов, похоронивших Седова, судно покинуло место второй зимовки. Для продолжения движения пришлось вырезать через один бимсы и пожертвовать обшивкой всех кают – остались только голые переборки. В топке сожгли фальшборты и внутреннюю палубу.
Кораблю вернули название «Святой Фока», ведь смена имени по приметам моряков сулит неприятности, которые и настигли шхуну раньше. Теперь с огромными усилиями «Фока» пробивался сквозь льды. В топке было сожжено все – бревна, мебель, запасные части, обшивки кают, переборки. В трюме было уже больше метра воды. До становища Рында на Мурмане 15 августа 1914 года шхуна дошла в полуразрушенном состоянии.
Шхуна в порту Архангельска
В Архангельск члены экспедиции вернулись на пассажирском пароходе «Император Николай II». В. Ю. Визе, Н. В. Пинегин и М. А. Павлов, а также спасенные другой экспедиции пришли 20 августа, а экспедиционное судно с Кушаковым на борту подошло к пристани лишь через четыре дня.
Газеты писали, что при приближении Архангельску Кушаков «стоял на мостике как командир, был он в белом кителе с золотыми морскими пуговицами и морской фуражке».
Кушакова подозревали в убийстве капитана Седова. Но счастливое возвращение экипажа сделало доктору доброе имя.
Газеты писали, что при приближении Архангельску Кушаков «стоял на мостике как командир, был он в белом кителе с золотыми морскими пуговицами и морской фуражке».
Кушакова подозревали в убийстве капитана Седова. Но счастливое возвращение экипажа сделало доктору доброе имя.
Павел Кушаков смог благополучно вернуть экипаж одной из самых известных экспедиций России с ценнейшими исследованиями:
АНАЛИЗ
ОТКРЫТИЯ
КАРТЫ
А ЕЩЕ
СОТНИ
6 ТЫСЯЧ
метеорологии, приливов, отливов, глубин, температур, прозрачности воды
мысов: Желания, Большого Ледяного, Утешения, Обсерватории, Дриженко
Новой Земли и Земли Франца-Иосифа: метеорологические, гляциологические, магнитные и астрономические
вахтенные журналы, дневники, рисунки, геологические, ботанические и биологические коллекции
негативов и фотографий
метров кинолент и съемок гор
ДИКСОН
Кушаков вернулся известным арктическим исследователем, и уже через год Морское министерство предложило доктору возглавить работы по спасению из льдов полярной экспедиции Вилькицкого, пытавшегося на судах «Вайгач», «Таймыр» и «Эклипсъ» пройти из Владивостока в Архангельск. Во время этой операции Кушаков заложил в Енисейской губе уникальный самый северный поселок России – Диксон.
Кушаков за два месяца организовал экспедицию и за 29 дней она построила полярную станцию из нескольких жилых и подсобных строений, подняла радиомачту и установила связь с материком.
На острове Диксон планировали создать базу с радиостанцией для зимовки экспедиции «Таймыра» и «Вайгача». Здесь они должны были остановиться, если не удастся освободиться от льдов.
При подходе судов к Диксону экипажи увидели огромную мачту радиостанции и целый поселок, названный «Кушаковкой». Впечатления сохранил судовой врач «Вайгача» Э. Е. Арнгольд
«Осмотрели радиостанцию: она звуковая, в 15 киловатт, станционная башня в 100 метров высотой. Великолепная баня и очень хорошие жилые дома. Кушаков – прекрасный организатор.
Про экспедицию Седова он (Кушаков) говорил, что по ней он научился, как не следует снаряжать полярные экспедиции… только благодаря его громадной энергии и способностям, корабль был благополучно доставлен в Архангельск. Доктор Кушаков – безусловно интересный тип…».
Про экспедицию Седова он (Кушаков) говорил, что по ней он научился, как не следует снаряжать полярные экспедиции… только благодаря его громадной энергии и способностям, корабль был благополучно доставлен в Архангельск. Доктор Кушаков – безусловно интересный тип…».
7 сентября (25 августа) 1915 года радиостанция Диксон впервые вышла в эфир и установила связь с Исакогорской радиостанцией около Архангельска. Эта дата считается днем основания поселка Диксон. Приняв сообщение о том, что проливы свободны ото льда, «Таймыр» и «Вайгач» отправились в Архангельск.
7 сентября (25 августа) 1915 года радиостанция Диксон впервые вышла в эфир и установила связь с Исакогорской радиостанцией около Архангельска. Эта дата считается днем основания поселка Диксон. Приняв сообщение о том, что проливы свободны ото льда, «Таймыр» и «Вайгач» отправились в Архангельск.
Так началась регулярная передача сведений для службы предсказания погоды. А Диксон начал играть важную роль в судоходстве.
После освобождения кораблей из ледового плена Морское министерство собиралось законсервировать радиостанцию на Диксоне, но Полярная комиссия решила с 1916 года открыть здесь постоянную гидрометеорологическую станцию. Экспедиция из восьми человек под руководством Кушакова за три недели переправила на остров все оборудование и уже 21 августа радиостанция Диксона передала в Петроград первую радиограмму. Зимовщики под руководством Кушакова проводили наблюдения, гимнастические игры, охоту и катание на собаках.
ПАМЯТЬ
В 1915 году Кушаков возглавил Комитет новых арктических исследований, но революция и Гражданская война оборвали работу. Доктор не сошелся с новой властью, его дом отобрали, и в 1919 году он уехал из России в Европу и посвятил себя медицине.
В честь Кушакова назван Северо-Восточный входной мыс залива Иностранцева на западном побережье Новой Земли. Там же есть мыс Клавдия, названный Седовым в честь жены Кушакова. Его имя носит и бухточка Павловская в бухте Ефремова, названная так в 1917 году сотрудниками первой радиостанции на Диксоне.
В честь Кушакова назван Северо-Восточный входной мыс залива Иностранцева на западном побережье Новой Земли. Там же есть мыс Клавдия, названный Седовым в честь жены Кушакова. Его имя носит и бухточка Павловская в бухте Ефремова, названная так в 1917 году сотрудниками первой радиостанции на Диксоне.
В 1915 году Кушаков возглавил Комитет новых арктических исследований, но революция и Гражданская война оборвали работу. Доктор не сошелся с новой властью, его дом отобрали, и в 1919 году он уехал из России в Европу и посвятил себя медицине.
В 1915 году Кушаков возглавил Комитет новых арктических исследований, но революция и Гражданская война оборвали работу. Доктор не сошелся с новой властью, его дом отобрали, и в 1919 году он уехал из России в Европу и посвятил себя медицине.
Первое издание книги Павла Кушакова «Полуденная ночь, полуночное солнце»
В 1945 году швейцарский Университет Лозанны выдвинул Павла Кушакова на Нобелевскую премию за работы по пищеварительному лейкоцитозу, но награду присудили Александру Флемингу, открывшему пенициллин. А 4 августа 1946 года Кушаков умер в Швейцарии в 65 лет.
Положительно отзывались о Павле Кушакове известные полярники и ученые: профессор А. А. Бунге, врач и арктический исследователь Л. М. Старокадомский, известный полярник, математик, астроном, геофизик и академик АН СССР Отто Шмидт и другие.
После себя Кушаков оставил множество научных исследований, книги об экспедициях: «Два года во льдах» и «Полуденная ночь, полуночное солнце», а также архитектурный памятник в Ставрополе – Дом полярника – как символ сбывшейся мечты.
Положительно отзывались о Павле Кушакове известные полярники и ученые: профессор А. А. Бунге, врач и арктический исследователь Л. М. Старокадомский, известный полярник, математик, астроном, геофизик и академик АН СССР Отто Шмидт и другие.
После себя Кушаков оставил множество научных исследований, книги об экспедициях: «Два года во льдах» и «Полуденная ночь, полуночное солнце», а также архитектурный памятник в Ставрополе – Дом полярника – как символ сбывшейся мечты.
Автор: Александра Енина
Источники:
П.Г. Кушаков «Полуденная ночь, полуночное солнце»
М.А. Емелина «До чего он мало начитан касательно полярных путешествий»: В.Ю. Визе и советский культ Г.Я. Седова»
Т. Костомарова «Павел Кушаков - участник экспедиции Седова к Северному полюсу»
Журнал «Наука и жизнь» №4: Экспедиция Г.Я. Седова на Северный полюс
П.Г. Кушаков «Полуденная ночь, полуночное солнце»
М.А. Емелина «До чего он мало начитан касательно полярных путешествий»: В.Ю. Визе и советский культ Г.Я. Седова»
Т. Костомарова «Павел Кушаков - участник экспедиции Седова к Северному полюсу»
Журнал «Наука и жизнь» №4: Экспедиция Г.Я. Седова на Северный полюс
23 февраля 2026
